Задание 24 №23492 — ЕГЭ по русскому языку

НА ЧЕРДАК ДЕДУШКЕ

(1)В какой-то момент дед как будто понял, что есть нечто в этих семейных вещах. (2)И стал свою память подчёркивать, овеществлять: отреставрировал фамильные часы и повесил их в главной комнате у себя дома; по бокам от них, на стене — фотографии отца с матерью, фотографии отца и матери жены... (3)Получился такой фамильный уголок.

(4)Было это за несколько лет до его ухода. (5)Он как будто почувствовал то, что таилось в нём, — то, чего он не мог сказать никому другому; не мог, стесняясь, поделиться этим, выразить. (6)Дед был человек деликатный...

(7)Я рос в этом уголке, то и дело поглядывая на него, задумываясь и — узнавая.

(8)Может, так дед пытался передать мне то, чего он не мог сказать, а я — в силу возраста — понять? (9)Может, так он надеялся именно на меня?

(10)Впрочем, всё это, безусловно, только мои фантазии. (11)Надуманный идеализм, который я хочу превратить в реальность. (12)Дед не оканчивал институт, не вращался в культурных кругах... (13)Был он самый простой, усреднённый рабочий — рабочий интеллигент. (14)С большими способностями, хватким — от природы, от предков — умом. (15)И — чуткой, болеющей душой. (16)Оттого, может быть, раньше времени и ушёл, невысказавшийся. (17)Выгоревший и невыговорившийся...

(18)Дедушка, милый, родной, прости меня! (19)Я начинаю забывать, как выглядели в детстве отдельные части моего тела, но я никогда не забуду, какие на вид, на ощупь твои руки — жилистые, с набухшими от постоянного труда венами, смуглые (не от загара — от постоянной работы ими), с жёсткой, потрескавшейся на ладонях и пальцах кожей. (20)Грубые и самые дорогие для меня руки, которые держали меня, подбрасывали меня в небо. (21)И я видел сверху наш двор, дом, крышу, на которой сидели голуби, всегда прилетавшие за зерном, которое сыпали курам. (22)И я чувствовал самым сильным себя — на твоих руках...

(23)Мы часто сидели с дедом на чердаке, глядя вдвоём в открытый дверной проём, и оттуда просматривалась наша улица; старые клёны на ней, которые, должно быть, сажали ещё наши предки.

(24)Я любил засыпать в той комнате, где росла моя мать, а потом я. (25)Потом, ещё позже, когда родители со мной переехали в новый — отдельный от бабушки с дедом — дом, я любил приходить к ним и оставаться у них «на ночёвку». (26)Так однажды дед мне сказал:

— Это — второй твой дом. (27)Знай, что всегда можешь сюда прийти и остаться.

(28)Теперь я знаю, что на самом деле он является моим первым домом. (29)Я, росший там с нуля до пяти, так и остался в старом доме, хотя он и был продан после смерти деда и бабушки. (30)Я останусь там, как остаются фронтовики на войне, пусть и вернувшиеся с неё...

(31)Бабушка засыпала со мной в этой комнате, на соседней кровати. (32)А когда засыпал один и бабушки рядом не было, я смотрел в окно перед кроватью, за которым разговаривал с ветром клён. (33)И в его кроне мне мерещилась голова Ивана Васильевича — деда моего деда. (34)Я видел его на фотографии 1918 года. (35)Ивана Васильевича — священника с вьющимися волосами до плеч, жившего здесь же, на этой земле, в соседнем доме (для тебя, дедушка, — родительском); служившего здесь же, на этой земле, где в нескольких шагах от обоих домов стояла когда-то церковь.

(36)Может быть, этот клён был посажен прапрадедом и разговор клёна с ветром — это шёпот Ивана Васильевича?

(37)Я смотрю в серо-голубые, с набухшими от напряжённого взгляда веками, глаза деда и вижу в них всё — всё, что меня ожидает. (38)Он говорит:

— Не бойся. (39)Живи. (40)Будь честным и ничего, никого не бойся...

(По П.А. Пономарёву*)

* Павел Алексеевич Пономарёв (род. в 1997 г.) — российский журналист, писатель, участник форумов молодых писателей России. Автор книги публицистики «Со-бытие. Дневник молодого человека» (2020), исторического романа «И ныне, и присно...» (2024) и многочисленных рассказов и эссе.