Задание 26 №22954 — ЕГЭ по русскому языку

(1)Просматривая потрёпанные блокноты военного времени, наверное, трудно будет вспомнить потом, к кому и к чему относятся записанные среди полустёртых карандашных строчек имена, названия, даты. (2)Но самое главное всё равно останется — не столько в памяти, сколько в сердце. (3)Останется, как вечный спутник, чувство, с которым мы воевали в эту войну, знание души народа, которое никогда не будет таким ясным, как сейчас, потому что именно в тяжкую и грозную годину раскрывается эта душа перед твоими глазами во всей широте её и силе.

(4)Судьбу родного народа, родного города советские люди никогда не ставили под сомнение. (5)Победа была для них несомненной. (6)Именно эта незыблемая вера в победу и являлась главной чертой душевного склада советского человека, которая позволяла ему переносить величайшие разочарования и нестерпимые тяготы.

(7)До войны нацистские профессора и литераторы любили философствовать по поводу загадочной души русского народа. (8)Трудно понять чужой народ, особенно трудно, когда ненавидишь его. (9)Они не поняли души русского народа — и до войны, и во время её. (10)Но во время войны, перейдя от философствования к убийству, они инстинктивно почувствовали силу и неодолимость этой души.

(11)Среди немецких солдат на этой войне широко распространилось выражение, которое в буквальном переводе на русский язык значит «выстрел на родину». (12)Смысл этой крылатой фразы, по существу, страшен и печален для немцев. (13)«Выстрел на родину» — это значит тяжёлое ранение, после которого немецкий солдат едет в Германию с надеждой больше никогда не вернуться на Восточный фронт.

(14)Когда я читаю в немецких письмах фразу «выстрел на родину», мне по контрасту вспоминается история лётчика-штурмовика Виктора Шахова — история, конца которой я ещё не знаю, но начало её удивительно.

(15)Шахов ходил на десятки штурмовок. (16)И каждый раз это было открытым вопросом — жить или умереть, и каждый раз он решал это в свою пользу, пока однажды его самолёт не сожгли в глубоком немецком тылу. (17)Шахов выбросился на парашюте и пошёл через фронт. (18)Была зима, он шёл долго и мучительно, почти босой, и отморозил ноги. (19)Когда Шахов наконец дошёл, то, несмотря на все старания врачей, спасти ноги было уже нельзя. (20)Ему отняли обе ступни. (21)Он долго лежал в госпитале, пока ему не сделали хорошие протезы, при помощи которых он не как прежде, но всё-таки смог ходить. (22)Казалось бы, ему осталось только поехать домой, в маленький городок на Оке, где ждали его родные. (23)Но Шахов добился, чтобы его вернули в полк. (24)Ему дали работу в штабе полка, и ежедневно он завистливо провожал глазами вылетавших на штурмовку товарищей.

(25)Прошло несколько месяцев.

(26)Шахов часто ходил на аэродром, забирался в кабину штурмовика и подолгу сидел там. (27)Наконец он подал рапорт командиру полка о том, что хочет и может летать: он всё проверил, протезы не могут служить препятствием. (28)Командир полка сначала не хотел даже слушать его. (29)Шахов настаивал и доказывал, он добился права летать, одержимый, потому что дело шло о счастье его жизни. (30)А это счастье он видел единственно в том, чтобы лично продолжать воевать до тех пор, пока будет длиться война. (31)Сила его упорства была такова, что командир полка в конце концов согласился и подал командиру дивизии рапорт, в котором поддерживал просьбу Шахова. (32)Командир дивизии так же, как и командир полка, сначала не хотел об этом и слышать, но в желании Шахова была та русская сила духа, та решимость идти до конца, которую невозможно отвергнуть. (33)Кончилось тем, что он поддержал перед штабом армии просьбу Шахова.

(34)Я не знаю, разрешили Шахову летать или нет, но когда я думаю о том, что мы непременно победим, я вспоминаю Шахова.

(По К.М. Симонову*)

* Константин Михайлович Симонов (1915–1979) — русский советский прозаик, поэт, драматург, киносценарист, общественный деятель, журналист и военный корреспондент.
Фрагмент взят из корреспонденции Константина Симонова «Зимой сорок третьего...», опубликованной в газете «Красная звезда» 27 февраля 1943 г.