Какие из высказываний соответствуют содержанию текста? Укажите номера ответов.
1) Благодаря музыке чувство неудовлетворённости у рассказчика сменилось ощущением счастья.
2) Рукотворная красота музыки способна затмить, уничтожить красоту природы.
3) Звуки скрипки, которые поначалу показались рассказчику грубым оскорблением окружающей красоты, впоследствии помогли ему посмотреть на мир другими глазами.
4) Рассказчик почувствовал родство душ с музыкантом, импровизировавшим на скрипке.
5) Рассказчик разделяет взгляды поэтов и философов, одухотворяющих природу.
Текст к заданиям 23–27
601 слово(1)Я ушёл далеко за город. (2)В широкой котловине тускло светились огни города, оттуда доносились смутный шум, грохот дрожек и обрывки музыки; был праздник, над окутанным пылью городом взвивались ракеты и римские свечи. (3)А кругом была тишина. (4)По краям дороги, за развесистыми вётлами, волновалась рожь и тихо трещали перепела; звёзды теплились в голубом небе.
(5)Всё больше мною овладевало странное, но уже давно мне знакомое чувство какой-то тоскливой неудовлетворённости. (6)Эта ночь была удивительно хороша. (7)Мне хотелось насладиться, упиться ею досыта. (8)Однако по опыту я знал, что она только измучит меня, что я могу пробродить здесь до самого утра и всё-таки ворочусь домой недовольный и печальный.
(9)Но почему? (10)Я сам не понимаю… (11)Я не могу иначе, как с улыбкою, относиться к одухотворению природы поэтами и старыми философами, для меня природа как целое мертва.
(12)В ней нет души, в ней нет свободы…
(13)Но в такие ночи, как эта, мой разум замолкает и мне начинает казаться, что у природы есть своя единая жизнь, тайная и неуловимая; что за изменяющимися звуками и красками стоит какая-то вечная, неизменная и до отчаяния непонятная красота. (14)Я чувствую: эта красота недоступна мне, я не способен воспринять её во всей целости; и то немногое, что она мне даёт, заставляет только мучиться по остальному.
(15)Никогда ещё это настроение не овладевало мною так сильно, как теперь.
(16)Усталый, с накипевшим в душе глухим раздражением, я присел на скамейку. (17)Вдруг где-то недалеко за мною раздались звуки настраиваемой скрипки. (18)Я с удивлением оглянулся: за кустами акаций белел зад небольшого флигеля, и звуки неслись из его раскрытых настежь неосвещённых окон. (19)Музыкант стал играть. (20)Я поднялся, чтобы уйти: грубым оскорблением окружающему казались мне эти искусственные человеческие звуки.
(21)Я медленно подвигался вперёд, осторожно ступая по траве, чтоб не хрустнул сучок, а музыкант играл…
(22)Странная это была музыка, и сразу чувствовалась импровизация. (23)Но что это была за импровизация! (24)Прошло пять минут, десять, а я стоял не шевелясь и жадно слушал.
(25)Звуки лились робко, неуверенно. (26)Они словно искали чего-то, словно силились выразить что-то, что выразить были не в силах. (27)Не самой мелодией приковывали они к себе внимание — её, в строгом смысле, даже и не было, — а именно этим исканием, томлением по чему-то другому, что невольно ждалось впереди. (28)Сейчас уж будет настоящее — думалось мне. (29)А звуки лились всё так же неуверенно и сдержанно. (30)Что это? (31)Неужели нашёлся кто-то, кто переживал теперь то же самое, что я? (32)Сомнения быть не могло: перед ним эта ночь стояла такой же мучительной и неразрешимой загадкой, как перед мной.
(33)Вдруг раздался резкий, нетерпеливый аккорд, за ним — другой, третий, и бешеные звуки, перебивая друг друга, бурно полились из-под смычка. (34)Как будто кто-то скованный яростно рванулся, стараясь разорвать цепи.
(35)Я слушал затаив дыхание. (36)Ночь молчала и тоже прислушивалась, — чутко, удивлённо прислушивалась к этому вихрю чуждых ей, страстных, негодующих звуков. (37)Побледневшие звёзды мигали реже и неувереннее; густой туман над прудом стоял неподвижно; берёзы замерли, поникнув плакучими ветвями, и всё кругом замерло и притихло. (38)Над всем властно царили нёсшиеся из флигеля звуки маленького, слабого инструмента, и эти звуки, казалось, гремели над землёй, как раскаты грома.
(39)С новым и странным чувством я огляделся вокруг. (40)Та же ночь стояла передо мной в своей прежней загадочной красоте. (41)Но я смотрел на неё уже другими глазами: всё окружавшее было для меня теперь лишь прекрасным беззвучным аккомпанементом к тем боровшимся, страдавшим звукам.
(42)Теперь всё было осмысленно, всё было наполнено глубокой, дух захватывающей, но родной, понятной сердцу красотой. (43)И эта человеческая красота затмила, заслонила собой, не уничтожая, ту красоту, по-прежнему далёкую, по-прежнему непонятную и недоступную.
(44)В первый раз я воротился в такую ночь домой счастливым и удовлетворённым.
(По В. В. Вересаеву*)
* Викентий Викентьевич Вересаев (1867–1945) — русский и советский писатель, переводчик, литературовед.