Задание 24 №23411 — ЕГЭ по русскому языку

ТЕЛЕГРАФИСТ

(1)Поздняя ночь. (2)Я сижу в телеграфной комнате захолустной пограничной станции. (3)Напротив меня согнулся над жёлтым блестящим ясеневым столиком дежурный телеграфист Саша Врублёвский.

(4)Он горбат. (5)Но когда я думаю о Сашиной душе, она мне представляется чем-то вроде большой прекрасной бабочки, — такой трепетной, робкой и нежной, что малейшее грубое прикосновение сомнёт и оскорбит красоту её крыльев. (6)Он кроток, ко всему живому благожелателен и ни о ком ни разу не отозвался дурно.

(7)Никогда ему не изменяет его светлое, терпеливое, чуть прикрашенное мягкой улыбкой благодушие.

(8)Погрузившись в воспоминания, Врублёвский говорит мне своим нервным, высоким, чуть хриплым, очень приятным голосом.

— (9)Это вышло точь-в-точь как бывает в водевилях. (10)Она была влюблена по уши в моего товарища Братошинского, а я был влюблён в неё. (11)Братошинский же, городской лев и донжуан, порхал только с цветка на цветок и обедал и ужинал, по крайней мере, в десяти семействах, где были барышни-невесты. (12)Я об её любви ничего не знал. (13)Нет, это, пожалуй, неверно. (14)Я... как бы выразиться... в этом отношении точно заклеил воском свои глаза и уши. (15)И вот она сидит за пианино, а я около неё сбоку. (16)Она берёт, не глядя на клавиши, какие-то аккорды и говорит об одном человеке, которого она любит, несмотря на его недостатки; говорит, что она скорее умрёт, чем обнаружит перед ним своё чувство, что этот человек с ней исключительно любезен и внимателен, но что она не знает его мыслей и намерений, — может быть, он только играет сердцем бедной девушки, и так далее в том же роде. (17)Я же, идиот, находясь в полной уверенности, что иносказательная речь идёт обо мне, и с жаром уверяю её, что, наоборот, «он» любит её больше жизни. (18)Тогда она шепчет едва слышно: «Благодарю вас, вы навсегда останетесь моим лучшим другом, но только, ради бога, ни одного слова ему, Братошинскому». (19)Я молчу несколько секунд, наконец, заикаясь и точно свалившись с луны, спрашиваю: «Почему же именно ему... Братошинскому?» (20)Она пристально вглядывается в мои глаза, мы сразу понимаем друг друга, и она внезапно разражается громким, долгим хохотом. (21)Что ж, конечно, смешно, совсем как в водевиле. (22)Но я хотел в эту ночь отравиться... (23)А на следующий день я подал прошение о переводе сюда...

— (24)В другой раз была настоящая, не водевильная, а большая, нежная любовь с обеих сторон. (25)Была лунная ночь с соловьями, с ароматами сирени и белой акации. (26)Мы ходили по саду, и я держал её руку в моей. (27)Она первая сказала мне, что любит меня и никого никогда не полюбит, кроме меня. (28)Она говорила, что любит меня таким, как есть, и что больше всего любит мою душу и... там разные милые, сладкие, волшебные слова.

(29)И вот мы вышли на открытое место. (30)Луна светила нам в спину, и на утоптанной гладкой земле легли две резкие тени: одна — длинная, стройная, с прелестной, немного склонённой набок головкой, с высокой шеей, а другая — моя... (31)Тогда я закрыл лицо руками, забормотал что-то и убежал. (32)Да, убежал, не прощаясь.

(33)Полгода спустя она вышла замуж, а нынче утром я получил от неё письмо. (34)Она извиняется за то, что разбила моё сердце. (35)Ну, это уж глупости. (36)Я рад за неё, очень рад. (37)Если ей хорошо, то и я счастлив. (38)Она дала мне хоть иллюзию, хоть призрак любви, и это истинно царский, неоплатный подарок. (39)Потому что нет ничего более святого и прекрасного в мире, чем женская любовь.

(По А.И. Куприну*)

* Александр Иванович Куприн (1870–1938) — русский писатель-реалист, автор таких знаменитых произведений, как «Поединок», «Гранатовый браслет», «Олеся», которые заслуженно вошли в золотой фонд русской литературы.